oper_1974 (oper_1974) wrote in ucmopuockon,
oper_1974
oper_1974
ucmopuockon

Суровый СМЕРШ и гуманный Военный Трибунал.

Оригинал взят у oper_1974 в Суровый СМЕРШ и гуманный Военный Трибунал.
    "Было несколько дел по статье 193-й, пункт 17-6, речь шла о преступной халатности и злоупотреблении служебным положением, повлекшим за собой невыполнение приказа при отягчающих обстоятельствах.
     На подходе к станице Ольгинской командир полка майор Корчагин, получивший приказ занять станицу, послал вперед свою разведку. Разведка не вернулась, но Корчагин решил двинуть полк вперед, не имея точных данных о противнике.
     Полк шел вперед по дороге в батальонных колоннах, Корчагин даже не удосужился развернуть свой полк в боевой порядок или выслать еще один передовой дозор.
        Навстречу вышла колонна немецких танков и бронемашин и раздавила наш стрелковый полк на марше. Разбежавшихся по полю солдат из корчагинского полка немцы просто скосили с БТРов из пулеметов. Допрашивал я Корчагина в бывшем здании школы, и во время допроса нас по ошибке стали бомбить свои же летчики…
Корчагин был приговорен к отбыванию наказания в штрафном батальоне. Его дальнейшей судьбы я не помню.



Сотрудники СМЕРШ 70-й армии.




     Там же произошла еще более крупная трагедия, и следствие доверили мне. В последних числах февраля 1943-го в нашей армии была организовала ударная группа в составе трех стрелковых дивизий под командованием начальника штаба армии генерал-майора Филипповского (бывшего преподавателя Военной академии им. Фрунзе).
    Эта ударная группа прорвала немецкую оборону и, двигаясь вдоль плавней, захватила плацдарм за станцией Черноерковская и закрепилась на нем, заняв оборону на высотах.
    По плану командования на помощь дивизиям, воюющим на плацдарме, должен был прийти, нанеся встречный удар, 10-й стрелковый корпус генерала Пыхтина.
    Но 10-й корпус свою задачу не выполнил. Не сосредоточился в срок на исходных позициях для наступления, его головные полки шли без ведения разведки, первый батальон вышел к реке в совершенна другом месте и не нашел брода и переправы, другой полк вообще "заблудился", связь не работала, части не вышли на рубежи в заданное время, никто не позаботился о должной маскировке, и так далее.
     Этот бардак закончился тем, что немцы обнаружили на рассвете и раздолбали авиацией этот 10-й корпус. А группа генерала Филипповского, так и не дождавшаяся поддержки, была разбита и сброшена в реку.

Фельдъегерь СМЕРШ 37-й армии.



      Остатки дивизии мелкими группами выходили через плавни, а самого, Филипповского успели вывезти с плацдарма на У-2. Одним словом за пять дней был наголову разбит наш стрелковый корпус.
   Были арестованы начштаба корпуса полковник Айвазов, командир стрелкового полка майор Волков и один из комбатов, из-за неумелых действий которого и началась неразбериха, приведшая к трагическим последствиям.
    Я с этими тремя арестованными офицерами и двумя бойцами охраны прошел по грязи километров пятнадцать до штаба армии, находившегося в станице Гривинской, и там было проведено расследование.
     На допросах арестованные офицеры пытались объяснить, мол, хотели, как лучше, а получилось, как всегда, но фактов безалаберной халатности, нарушения приказов и прочих нарушений, полностью подходящих под определение - "воинское преступление", было более чем достаточно, и мне приказали прибыть в штаб Северо-Кавказского фронта.
    Полетел туда на По-2. Прокурор фронта бригвоенюрист Агалаков, ознакомившись с протоколами допросов и выслушав мой доклад, сказал: "Пойдешь со мной. Лично доложишь Масленникову".
      Комфронта Масленников приказал отдать Айвазова с двумя другими офицерами под трибунал. Главный пункт обвинения основывался на уже упомянутой мной статье - "193-я, пункт 17-6".
      Все три офицера по приговору были отправлены в штрафбат, искупать свою вину кровью, и двое из них - Волков и Айвазов вернулись из штрафников живыми, им вернули офицерские погоны и назначили на строевые должности с понижением на одну ступень. Выжил ли третий осужденный, комбат, я сейчас уже не вспомню.
     Командира 10-го СК сняли с командования корпуса, снизили ему звание до полковника и отправили командовать дивизией.

Сотрудники СМЕРШ 37-й армии.



     Следователь армейской прокуратуры, разобравшись с обстоятельствами дела, мог его закрыть и не передавать в трибунал ввиду отсутствия состава преступления. Это было нередко.
     А если дело рассматривалось в суде трибунала, то, начиная со второй половины сорок второго года, все обстоятельства произошедшего ЧП или преступления выяснялись досконально и полное оправдание обвиняемого не являлось исключением из правил.
     Судили по законам, и пусть это были законы военного времени и подсудимые не имели защитников на суде, но соблюдение самой буквы закона являлось главным требованием Военной коллегии при Верховном суде СССР. Приведу примеры, как следствие прерывалось на первом этапе и с подозреваемых были сняты все обвинения.

Группа Особого Отдела 230-й стрелковой дивизии 1942 г.



     На Днепре, под Черкассами саперы не рассчитали прочность наведенной переправы. По ней пошла колонна артполка с пушками, и вся техника ушла под воду. Мост не выдержал. Да еще как раз в этот момент плюхнулся в воду самолет По-2, на котором прилетел осматривать переправу начальник артиллерии армии. Но прямой вины саперов в случившейся трагедии на переправе не было, и командование, выслушав наши доводы, приказало закрыть дело.
     Там же, на Днепре, смершевец одного из стрелковых полков доложил по инстанции, что на его глазах было массовое бегство с поля боя, которое возглавил лично комбат.
     Был арестован комбат и еще пять человек из батальона, на участке которого все произошло. Выясняется, что никаких драпальщиков и в помине не было, а дело было так - комбат разрешил части легкораненых бойцов отойти к полковому медицинскому пункту, и после получения мед. помощи большая часть этих солдат снова вернулась в окопы и продолжила бой. Одним словом, типичный "особистский поклеп", с который мы сталкивались многократно. И я решил допросить смершевца, который первым доложил о ЧП.
     Но чтобы допросить особиста, требовалось разрешение начальника отдела контрразведки армии, а они своих в обиду не давали. Но я добился такого разрешения, и когда прояснилось, что весь доклад смершевца был сплошной ложью, то написал рапорт и передал его начальнику СМЕРШа нашей армии. И этого "сигнализатора" выгнали из особистов в строй.

К.Ф.Лысенко старшина КРО СМЕРШ.



     Хоть трибунальцы и армейские прокурорские работники далеко не все были ангелами, но отношение к особистам, к этим хамовитым "детям Дзержинского" в нашей среде было отрицательным.
     Причины следующие: каждый особист смотрел на окружающих с надменной и полной уверенностью, что любого из солдат или офицеров, невзирая на должность и звание, он при желании "отправит в штрафную", "скрутит в бараний рог", "прислонит к стенке", "устроит спецпроверку" и так далее.
     И ведь могли, они же армейскому начальству не подчинялись, у них "своя свадьба", что хотели, то и вертели. Да и народ туда подбирали служить своеобразный, без каких-либо этических тормозов.
     Власть над людьми, да еще когда работнику органов в голову вбивают, что кругом потенциальные враги и предатели и только он - исключительный, проверенный, "весь в белом", - все это делает из человека такое.... Заработать от особистов - смершевцев 58-ю статью было проще простого…
      И редко можно было найти такого смелого судью в армейском трибунале, который бы набрался личного мужества и вынес бы оправдательный приговор по 58-й статье.

Группа из КРО СМЕРШ 37-й армии.



В докладной записке военного прокурора 56-й армии гвардии майора юстиции А. Суханова (август 1943 г.) есть такие строки:

     "Органами ОКР Смерш 56-й армии проведена огромная работа по выявлению и разоблачению контрреволюционного предательского элемента, пробравшегося в ряды Красной Армии и засланного немецкими разведывательными органами.
     Наряду с этими органами ОКР Смерш армии оказана большая помощь местным территориальным органам НКВД по разоблачению контрреволюционного элемента из числа гражданского населения, бывших старост и полицейских, состоящих на службе немецких карательных органов, и иных пособников врага во временно оккупированных районах Кубани, ныне освобожденных.

     Однако наряду с этим ряд работников ОКР Смерш армии допускали извращение следственной практики и необоснованные аресты военнослужащих по обвинению их в контрреволюционных преступлениях.
       За последнее время (2-3 месяца) непосредственно военной прокуратурой армии и по указанию военной прокуратуры ОКР Смерш прекращено до 20 дел на военнослужащих как необоснованно обвинявшихся в контрреволюционных преступлениях."



     За расстрел подчиненных к суду привлекали нечасто, поскольку старший офицер мог легко прикрыться приказом № 270 от 16.8.1941, дававшим право старшим командирам расстреливать в боевой обстановке на месте паникеров, трусов, изменников и дезертиров, за самовольное оставление позиций и так далее.
     Только если было доказано, что какой-нибудь полковник убил своего подчиненного офицера или своих солдат, будучи пьяным, без каких-либо причин, продиктованных боевой обстановкой, и только ВС или командование разрешали произвести расследование в данном конкретном случае, то старший офицер мог быть привлечен к ответственности за самосуд. В моей практике был один такой случай.
      На Кубани, командир полка, подполковник, но фамилии, кажется, Кузнецов, совершил подобное преступление. Его полк понес огромные потери, он попросил подкреплений, и ему передали усиленную стрелковую роту из только что прибывшей во второй эшелон армии свежей дивизии, сформированной в Сухуми.

Работники Военного Трибунала.



     Рота прибыла на подмогу с большими потерями, добралась до выделенного ей участка обороны, и командир роты, старший лейтенант, оставив на позициях вместо себя взводных сержантов, пошел в штаб полка, доложить, что приказ выполнен.
     Пьяный комполка набросился на него со словами - "Ты трус! Почему роту оставил?!", и старший лейтенант немедленно вернулся на позиции.
     Вечером не переставший нагружаться спиртом командир полка, вызвал к себе этого командира роты и без слов расстрелял его в штабном блиндаже, всадил в лейтенанта четыре пули из нагана. Все штабные офицеры промолчали.
    Наутро комполка немного очухался, чуть протрезвел, пришел в 1-й батальон полка, полез на бруствер и с криком "Вперед за мной!" пытался вести роту в атаку. Немцы моментально всех выкосили из пулеметов.
    Сам комполка, получив на первых же метрах пулевое ранение, был отправлен в госпиталь. Когда нам сообщили об убийстве старшего лейтенанта, то меня направили проводить расследование.
       Подполковника пришлось допрашивать прямо в госпитале. Военный Совет Армии дал санкцию на арест командира полка, и он был осужден по суду трибунала.

СМЕРШ 37-й армии у Рейхстага.



    По закону, если речь шла о показательном, демонстративном» расстреле, то было обязательным присутствие работника армейской прокуратуры.
       Я один раз был на таком расстреле, поставили к стенке офицера—дезертира с поля боя, обвиненного по статьям 193-17 и 193-8а, и понял, что видеть такое еще раз не особо хочу, и попросил полковника Генина, чтобы он больше меня не посылал на подобные мероприятия." - из воспоминаний майора юстиции (в 1944 г.) З.Я. Иоффе.

Сотрудник Военного Трибунала Н.А. Абрамский.
Сотрудник военной прокуратуры Н.М. Березумский.





Сержант и две сотрудницы СМЕРШ 37-й армии.




Subscribe

promo ucmopuockon december 26, 2017 09:36 13
Buy for 20 tokens
За развязность и цинизм удалены и забокированы публикации и комментарии отдельных участников. Ещё замечу - удалю и заблокирую всех хамов и нахалов, нытиков и маловеров, а также всех, кто сеет по миру тупое зло. Кстати, владение сообществом уступлю за символическую цену. Предложения…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments