?

Log in

Предыдущий пост | Следующий пост

s_fioletiviy
Оригинал взят у s_fioletiviy в Кто виновник третьей революции в России

Как считает известный блогер Кунгуров, СССР разрушила революция сверху в августе 1991 года. Эта вторая революция в России также кардинально изменила строй. Правда, Кунгуров тут же поправляется, что ее у нас никто не называет революцией, но это исключительно от стеснения. Удивительно блогер в своих рассуждениях постоянно говорит о революции в России в феврале 2017 года, но все время замалчивает о Великой Октябрьской социалистической революции. Пусть даже без слова Великая. Но, я думаю, это тоже исключительно от стеснения… Поэтому мы будем считать, что революция в 1991 году была все-таки третьей
Кому-то радостно, а кому-то печально сознавать, что многие из нас, живущих сегодня в РФ, являемся разрушителями СССР. Хотя, уже все меньше и меньше называют его совком, а больше почтительным — советская цивилизация. Почему же СССР выстоял в тяжелейших условиях самой жестокой войны в истории человечества с нацистской Европой, но рухнула в мирное время?
            Давайте, сначала кратко посмотрим, были ли предпосылки к его краху.
Пожалуй, более четко о них сказано из всех мной прочитанных источников у доктора исторических наук Вардана Багдасаряна. По его словам, фатальной предопределенности гибели СССР из ситуации кризисного надлома в его развитии не проистекало. С этой точки зрения был показателен мировой успешный опыт преодоления фаз кризиса роста. В истории не было обнаружено ни одного (!) случая, когда бы государство перестало существовать исключительно по причине институционального кризиса.
В частности, к началу процесса развала коммунистической системы совокупный военный потенциал Организация Варшавского договора (ОВД) была даже выше потенциала НАТО. Сравнительные показатели военно-технической оснащенности позволяют констатировать, что гонки вооружений Советский Союз, по меньшей мере, не проиграл.
Существует популярная точка зрения, будто бы СССР уступил Западу экономически. Однако, по мнению историка, при сопоставлении динамики экономических показателей Советского Союза и США легко убедиться, что коммунистическая хозяйственная система не только не проигрывала, но постепенно обходила американскую. Темпы роста в последние десятилетия существования СССР были не столь высоки, как, скажем, в эпоху индустриализации, однако на Западе они имели еще более низкую интенсивность.
Не верил в возможность скорого распада Советского Союза даже такой опытный стратег американской внешней политики как Г.Киссинджер. По прошествии многих лет он признавался, что так и не понял рациональных побудительных мотивов, заставивших М.Горбачева идти по пути государственной дезинтеграции.
Отчего же такая хорошая и крепкая  система была разрушена почти без попыток сопротивления со стороны облагодетельствованных ею граждан?
            По мнению Багдасаряна, силовая и экономическая мощь государства не есть показатель его жизнеспособности. Многие великие империи прошлого в одночасье перестали существовать, не сумев совладать с внутренними деструктивными процессами. Гораздо хуже обстояло дело с духовными ресурсами в СССР, готовностью населения к очередному мобилизационному рывку. Сравнительный исторический анализ гибели империй позволяет утверждать, что фаза разложения несиловых оснований является универсальным этапом дезинтеграции любой государственности.
Историк заключает, что поражение Советский Союз потерпел именно в сфере несиловых оснований государственности.
            Я то же склоняюсь к такому выводу. Но кто же он тот разрушитель? Я приведу свою трактовку ответа на этот вопрос, если хотите художественную гипотезу причины гибла советской цивилизации.
СОН В РУКУ КИЛЛЕРУ
трагикомедия


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
            КИЛЛЕР.
ПСИХОАНАЛИТИК, он же главврач психбольницы.
            ИРИНА ЛЬВОВНА, его ассистентка.
            РИТА.
            ДИССИДЕНЫЧ.
            СТАРШИЙ группы налетчиков.
            ПАРЕНЬ с бойцовской стрижкой.
            ПОЖИЛОЙ МУЖЧИНА.
            ХОХОЛ.
            Санитар, налетчики, шахтеры-пикетчики.
        Время действия конец 90-х.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

В КАБИНЕТЕ

            психоаналитика, под который переоборудована арендованная московская частная квартира. Слева – вход в кабинет. По центру – большое окно. Справа рабочий стол психоаналитика, за ним на стене висит стилизованный графический портрет Юнга. У этой же стены расположен передвижной книжный стеллаж на колесиках. Рядом с его боковой стенкой находится дверь в смежную комнату.
        На приеме мужчина. Он высокого роста, худощавый, но крепкого, мосластого телосложения. Темные короткие волосы и загорелая кожа лица оттеняют белки воспаленных глаз. Сидит в кресле напротив стола. Психоаналитик, несколько располневший, холеный мужчина в возрасте ходит по кабинету. Его пиджак демократично расстегнут. Беседуют.

            МУЖЧИНА.   Я хочу увидеть лицо подсудимого. Сколько бы мне это не стоило! Не странно ли, доктор? Этот суд мне сниться каждую ночь. Но я ни разу не видел лица обвиняемого. Всегда остаюсь у входа в зал суда за чьими-то спинами.
            ПСИХОАНАЛИТИК.   В снах так бывает часто. Очень хочешь куда-то попасть, кого-то увидеть, но, словно черт, все путает. Да, навязчивые сны загадка. (Остановился напротив портрета Юнга.) Вот наш классик считал, что они, своего рода, телефон, по которому можно позвонить в будущее. Другие аналитики считают, что этот телефон связывает нас с прошлым. Но, скорее всего, мы имеем дело просто с двумя спаренными телефонами. (Поворачивается к мужчине. С ходу.) Вы не видите во сне лица преступника. Но догадываетесь, что обвиняемый в зале – это вы сами! Что Вас и пугает.
            МУЖЧИНА.   Нет, доктор, на судебной скамье сижу – Не я. Я чувствую, там сидит кто-то другой.
            ПСИХОАНАЛИТИК.   Но вы также чувствуете, что если вы его узнаете, то это грозит вам опасностью?
            МУЖЧИНА.   Буквально смертельной.
            ПСИХОАНАЛИТИК.   Уже горячо. Осталось понять, зачем он Вам сниться? Сами не пытались разгадать причину?
            МУЖЧИНА.   Мне не нужно пытаться. Я знаю, зачем он мне снится.
            ПСИХОАНАЛИТИК.   Скажите.
            МУЖЧИНА.   Не могу.
            ПСИХОАНАЛИТИК.   Должны. Иначе мы не продвинемся дальше в нашем анализе.
            МУЖЧИНА (в сильном колебании).   …нет, не могу.
            ПСИХОАНАЛИТИК.   Что ж, в таком случае вы никогда не увидите лицо подсудимого. Наш сеанс станет пустым сотрясением воздуха этой комнаты. (Жестом руки указывает на потолок.)
            МУЖЧИНА.   Я должен увидеть подсудимого, чтобы (откидывается с головой на спинку кресла) …чтобы его убить!
            ПСИХОАНАЛИТИК (с застывшей в воздухе рукой).   Убить? Но это ведь всего лишь сон.
            МУЖЧИНА.   ...зачем же еще он снится человеку моей профессии.
            ПСИХОАНАЛИТИК (опускает руку).   Что... вы киллер?! (Возвращается к столу.) Я сейчас же прерываю наш сеанс. (Застегивает пиджак на все пуговицы.) Вы обратились не по адресу. Вам нужен кабинет уголовного следователя, а не психоаналитика. (Громко кричит ассистентке, сидящей за стенкой кабинета.) Ирина Львовна, на сегодня все приемы закончены.

            Из скрытого в кабинете динамика раздается женский голос: "Сделанные записи стереть?"

            ПСИХОАНАЛИТИК.   Не надо, я сам потом их уничтожу. Вы можете идти домой. (Открывается дверь из смежной комнаты. В кабинет входит Ирина Львовна. Длинный, белый халат почти полностью закрывает ее ядовито зеленое платье.)
            ИРИНА ЛЬВОВНА.   Леонид Всеволодович, не забудьте забрать из холодильника свой кефир. Вечно вы его оставляете. (Направляется к выходу. Киллер преграждает ей путь. Они почти одного роста и возраста.)
            КИЛЛЕР.   Ирина Львовна, вам лучше вернуться в свою комнату. Но ничего больше не записывайте.
            ПСИХОАНАЛИТИК (к нему).   Вы еще здесь? Или вы немедля покинете мой кабинет, или я звоню в милицию. (Поднимет с аппарата на столе телефонную трубку.)
            КИЛЛЕР.   Леонид Всеволодович, положите трубку на место. (Наставляет на него пистолет марки "ТТ".) Вы слышали?!. (Выжидает, когда психоаналитик выполнит его команду.) Из кабинета из вас никто не выйдет, пока я не разрешу... Извиняюсь, но я должен увидеть лицо подсудимого. У меня уже нет времени искать другого психоаналитика.
            ПСИХОАНАЛИТИК (подчиняется).   ...хорошо, я проведу вас в зал суда, который вам сниться. Но после вы тотчас и навсегда покинете мой кабинет. Да уберите вы свой пистолет, не пугайте женщину. (Ирина Львовна возвращается в смежную комнату. Киллер снова садится в кресло. Психоаналитик становиться сзади его головы.) Сядьте удобнее, расслабьтесь... Закройте глаза. Дышите ровно. Ни о чем не думайте. Только слушайте мой голос... Ваше дыхание стало спокойным, веки – тяжелыми... Вы хотите спать... Я буду считать до пяти, и на счет пять вы уснете. (Считает в замедленном темпе) …пять. Вы спите! Глубокий сон... вы все больше и больше погружаетесь в него... ваше бессознательное прекрасно знает, что нужно сделать – предоставьте ему полную свободу. Вы в здание суда... проходите в зал суда… садитесь в свободное кресло первого ряда напротив скамьи подсудимого.

            Киллер буквально впивается взглядом в сторону только ему видимой скамьи подсудимого. Но быстро выходит из гипнотического состояния.

            КИЛЛЕР (удрученно).   Опять черт все путает! Я сидел напротив скамьи подсудимого. Но на обвиняемого падала тень от боковой стенки заграждения. Он был, словно за черной занавеской...

            Психоаналитик довольно долго ходит по кабинету. Обдумывает пути к разгадке сна. Машинально расстегивает пуговицы пиджака.

            ПСИХОАНАЛИТИК.   Киллер считает подсудимого виновником своих бед, это понятно. Но почему обвиняемый упорно скрывает свое лицо? Затеял какую-то игру, или на его узнавание наложен какой-то запрет? (Снова остановился напротив портрета Юнга.) …да-да, еще Достоевский говорил, что дети сначала любят своих родителей. А когда вырастают, то ненавидят их и почти никогда не прощают. (Киллеру.) Подсудимый – это ваш отец, поэтому на его узнавание налагается родовое табу. (По реакции киллера чувствует надуманность своего предположения.) Хотя на судебной скамье могла сидеть женщина. Как говорили классики, Cher-chez la femme! Первая любовь, неудачный опыт — мысли о суициде, сломанная жизнь...
            КИЛЛЕР.   Доктор, вы увлеклись классикой, далекой от моей проблемы. Моя жизнь сломалась не из-за детских страхов и сексуальных неудач.
            ПСИХОАНАЛИТИК.   Вы знаете, когда и как пошло все под слом?
            КИЛЛЕР.   Ну разумеется, доктор. (После паузы.) Этот слом начался в семье. Хотя поначалу у нас была, как говориться, дружная семья. С неба звезд никто не хватал. Я работал мастером в цехе, жена медсестрой в больнице. Но в один из дней мой старший сын, а потом и моя жена начали презрительно фыркать мне вслед. Дескать, настоящие отцы и мужья ездят на иномарках…
            ПСИХОАНАЛИТИК.   Ах, вон что, потерю авторитета в семье, комплекс второсортности вы компенсировали чувством всемогущества киллера.
            КИЛЛЕР.   Нет, доктор, угнетал меня не собственный, а возникший комплекс второсортности у моих детей. Особенно я переживал за мою любимицу, младшую дочь. Я часто представлял, какое будущее ждет ее в нашей иномарочной жизни… Там не было места моей хрупкой и не умеющей постоять за себя девочке. Но на эти проблемы девочки – плевали все вокруг брызгами шампанского и фейерверками... (Невольно пальцами руки сдавливает веки глаз.) Безопасное место для моей девочки можно было только выкупить или... Да, в минуту слабости у меня мелькнула дурная мысль. Достать на черном рынке гранату, взять дочь на руки — и выдернуть чеку...
            ПСИХОАНАЛИТИК.   Все ясно. Сработала психология загнанной в угол мыши... (Вспоминает.) Помню, одна такая в институтской лаборатории меня даже опозорила. Я тогда полез в шкаф за реактивом, и на полке увидел мышь. Серенькая забилась в угол. Я присел с ней поиграть. Но только протянул руку пощекотать ей мордочку — как она с яростью бросилась в мою сторону. От испуга я бесславно опрокинулся на задницу... (Возвращается в реальность.) Но, подождите! Для того, чтобы купить своей дочери место, вы могли бы стать торгашом, вором, наконец. Почему же…
            КИЛЛЕР.   Если честно, была у меня такая мыслишка, стать торгашом. Но я не смог переступить через все прочитанное и передуманное ночами... Даже когда в нашем цехе перестали платить зарплату совсем.
            ПСИХОАНАЛИТИК.   Что, советский инженер не смог пойти на компромисс Рембо? А киллером, пожалуйста… Постойте, вы, что стрелок от Бога? В ваши годы стать профессиональным киллером. Специалистов, кому было под тридцать, тогда даже торговые фирмы не брали переучивать из-за бесперспективности.
            КИЛЛЕР (вспоминает).   Да ты же стрелок от Бога, – постоянно говорил мне мой тренер. Но юниором я ушел из большого спорта. Хотел приобрести, как мне тогда казалось, настоящую профессию.
            ПСИХОАНАЛИТИК.   Все-таки бывший стрелок... (Вдруг резко подходит к киллеру, командует.) Расслабьтесь! (Кладет руки на его голову. С напором.) Вспомните, что вы чувствовали после исполнения первого заказа? Ваши действия на следующий день.
            КИЛЛЕР (с усмешкой).   Нет, доктор, образ дела киллера не сделал меня бледным человеком... (Отводит руки психоаналитика со своей головы.) А на следующий день мы с женой пошли в ЗАГС, подавать заявление на развод. Мы договорились, что я ухожу из их жизни, буду лишь перечислять им деньги.
            ПСИХОАНАЛИТИК.   Думаю, вам крупно повезло, что к нам завезли словечко киллер. Для русского всегда была непосильной ноша клейма "убийца", "душегуб". Раскольниковы уже на следующий день буквально не находили себе места от содеянного преступления. А теперь что киллер, что дилер – пойди, разберись... Это уже не клеймо, а скорее фирменная марка. (Отходит к столу. Садится на стул, берет в руки лежащую на столе пачку Marlboro. Бросает пачку, поворачивается к киллеру.) Знаете, я сейчас вспомнил сон Софокла. И мне пришла идея. Софокл во сне услышал имя вора, укравшего золотой сосуд в храме Геракла. (Оживляется.) Почему бы и вам не услышать имя вашего обвиняемого. Коль он сам упорно прячет свое лицо. Ведь судья, когда читает приговор, произносит имя и фамилию подсудимого. Мы сдвинем суд в вашем сне на оглашение приговора. (Подходит к спинке кресла киллера.) Расслабьтесь... закройте глаза. (Какое-то время выжидает.) На счет пять вы уснете. (Считает.) Вы спите!.. Вы все глубже погружаетесь в сон... он возвращает вас в зал суда... судья встает, оглашает приговор обвиняемому... читает его Имя... Фамилию... (После достаточной паузы.) Просыпайтесь.
            КИЛЛЕР (удручен). Да, я слышал голос судьи. Но когда он произносил имя и фамилию подсудимого, он их словно проглотил. Так бывает с магнитофонной записью, которая на каком-то месте кем-то затерта...
            ПСИХОАНАЛИТИК (после некоторого раздумья).   Мда, никак не хочет быть узнанным виновник ваших бед.
            КИЛЛЕР.   Не только моих.
            ПСИХОАНАЛИТИК.   Ну конечно, у нас и киллеры с планетарным мышлением. Народные... Ну, так слушайте свой народ! Кого он костерит за развал страны? Того – и садите на скамью подсудимого в своем сне.
            КИЛЛЕР.   Да сажал я его туда… Только незнакомец со скамьи сидел и хохотал.
            ПСИХОАНАЛИТИК.   Но он не один же у нас нобелиат влияния.
            КИЛЛЕР.   Соседство двух других незнакомца еще больше рассмешило. Да и было от чего. Одного жена лупила по плешке, когда он пытался сказать что-то свое. А плешка второго пухла лишь от расчетов политического спроса на свою писанину. Пытался я посадить на скамью даже нашего Мальчиша-плохиша и его шефа, но мой насмешник не унимался.
            ПСИХОАНАЛИТИК.   Надо ж, какой элективный у вас сон. Лицо незнакомца на скамье подсудимого скрывает. Но прицел отводит, когда выбран не тот объект. (Снова садиться за стол. Извлекает из лежащей на столе пачки Marlboro сигарету, щелкает зажигалкой, прикуривает.)
ПРОВОКАЦИИ

            В кабинете затянувшееся молчание. Психоаналитик курит, киллер застыл в кресле в глубокой задумчивости. Психоаналитик первый нарушает нервную тишину.

            ПСИХОАНАЛИТИК.   У вас это первый навязчивый сон? Или были еще?
            КИЛЛЕР.   Перед тем как стать киллером, я много ночей во сне боролся со змеями.
            ПСИХОАНАЛИТИК.   Они вас кусали или душили?
            КИЛЛЕР.   Душили, но я рвал их и особождался.
            ПСИХОАНАЛИТИК (оживляется).   Это же были оптимистические сны! Но вы не прислушались к ним. Поторопились стать киллером. В итоге сейчас боретесь с призраком без лица… Да, у вас были силы изменить все к лучшему. Но почему были? Они еще есть. Почему бы вам не похоронить в себе киллера? Начать новую жизнь. Возможности к этому, как я понял, у вас имеются, по крайней мере, материальные. Я помогу вам поменять лицо. Потом скроетесь заграницей. Где быстро забудете своего призрака. А киллеру мы устроим похороны с шампанским. Кстати, на кухне в холодильнике у меня запасена бутылочка французского Bollinger Grande Annee. (Гасит сигарету в пепельнице, поднимается. Идет на кухню.)
            КИЛЛЕР.   Я боюсь, что вместе с киллером мне придется хоронить и себя — я живу этим выстрелом. (Психоаналитик останавливается у выхода в кухню.)
            ПСИХОАНАЛИТИК.   Мда, это уже не психология... (После некоторого раздумья поворачивается к киллеру.) И все же ваш суд не мог присниться вам ни с того, ни с сего. Накануне в вашей жизни должно было случилось что-то выбивающее из колеи.
            КИЛЛЕР.   Тут вы правы, доктор, прошлый понедельник выбил меня... Но об этом Вам лучше ничего не знать, дольше проживете.
            ПСИХОАНАЛИТИК.   Вот что я придумал. Переместим вашего обвиняемого на выход из здания суда. Когда конвой выведет его, во дворе тени не от чего будет падать. Лицо ему не скрыть. (Подходит к креслу.) Расслабьтесь... Закройте глаза. Дышите ровно. Ни о чем не думайте. Только слушайте мой голос... На счет пять вы уснете. (Считает.) Вы спите... (Выжидает какое-то время. Приказным тоном.) Слушайте только мой голос... для вас существует только мой голос... Сейчас я задам вопрос... на который вы непременно мне от-ве-ти-те! А потом все забудете... Кого в прошлый понедельник вам заказали убить? (С нажимом.) Вы обязательно должны мне это сказать.
            КИЛЛЕР (в замешательстве, но в конце концов повинуется).   ...мне заказали человека, выстрел в которого станет моим последним. После меня уберут самого.
            ПСИХОАНАЛИТИК (приказывает).   Сейчас же назовите мне фамилию этого человека. Немедленно говорите его фамилию!..
            КИЛЛЕР (в еще большем замешательстве).   Его фамилия... нет! Я никому не должен ее сообщать. Даже под пытками. (Сам выходит из гипнотического сна. Взволнован.) Доктор, в этот раз в сеансе что-то было не так? Я почувствовал какую-то новую мне угрозу. (Психоаналитик в ответ непонимающе пожимает плечами.)
            ПСИХОАНАЛИТИК.   Осталось последнее средство, наркогипноз. Идемте со мной в препараторскую. Ирина Львовна сделает вам необходимый укол. (Уходят в смежную комнату.)
...................................................................................................................................

            В кабинет возвращается один киллер. В руках у него снайперская винтовка, на голове наушник с микрофоном. Его действия словно запрограммированы. Он подходит к окну, распахивает его створки. Смотрит вниз на улицу.

            ГОЛОС В НАУШНИКЕ (резко).   Приготовься, сейчас появиться цель.
            КИЛЛЕР (прильнул к окуляру оптического прицела, в микрофон).   Вижу. Машина объекта выехала из переулка. Остановилась у подъезда... Объект вышел из машины, с кем-то разговаривает — я взял его в прицел. Все, прерываю связь. (Сбрасывает наушник на шею. Делает негромкий выдох, замирает. Но вдруг опускает винтовку.) Нет, я не должен был сейчас никого убивать! Я еще не поквитался со своим обвиняемым…
            ГОЛОС В НАУШНИКЕ.   Стреляй! Объект сейчас уйдет! (Киллер не обращает внимания на голос в наушнике. Из смежной комнаты в кабинет выбегает психоаналитик.)
            ПСИХОАНАЛИТИК (жестко).   Немедленно подними винтовку! (Киллер после некоторого колебания подчиняется.) Повернись к окну! (Киллер поворачивается.) Возьми голову объекта в прицел. (Киллер снова прильнул к окуляру прицела.) Поражай! (Киллер снова начинает медленно спускать курок. Но вновь останавливается.)
            ПСИХОАНАЛИТИК.   Кого ты видишь в прицеле? Опиши его внешность.
            КИЛЛЕР.   Он высокого роста, лицо пухлое, волосы... (Обрывает речь. Борется с гипнотическим состоянием. С трудом выходит из него. После чего с тревогой смотрит в окно. Облегченно вздыхает, поворачивается к психоаналитику.) Опять, доктор, какая-то путаница! Я видел лицо человека не из сна.
            ПСИХОАНАЛИТИК (с напускным равнодушием).   Лицо из предстоящего заказа?
            КИЛЛЕР.   Доктор, вы не в меру любопытны... А что вы мне вкололи?
            ПСИХОАНАЛИТИК.   Гексенал.
            КИЛЛЕР (смотрит на винтовку в своих руках). Да, красивая у Вас игрушка, словно всамделишный Экъюрэси. Когда держишь эту винтовку в руках, то даже забываешь про муляж. Откуда она у Вас?
            ПСИХОАНАЛИТИК.   Подарок коллеги из Лондона. (Киллер кладет винтовку на подоконник. Психоаналитик подходит к книжному стеллажу, берет иллюстрированный журнал "Элита Общества" листает. К киллеру.) Хотите еще кофе?
            КИЛЛЕР.   Не откажусь, только покрепче. Что-то меня сильно в сон бросает.
            ПСИХОАНАЛИТИК.   Ладно, пока полистайте журнал.

            Оставляет журнал раскрытым на столе, уходит в смежную комнату. Киллер придвигает кресло к столу, садиться. Без особого интереса пробегает глазами по раскрытым страницам журнала, переворачивает еще несколько страниц. Затем откладывает журнал. Сидит в ожидании кофе. Входит психоаналитик с двумя кофейными чашками в руках. Одну ставит на стол перед киллером. Тот берет чашку.

            КИЛЛЕР.   Доктор, я смотрю, вы уже перешли на следовательские методы. Вышли из кабинета. На столе оставили журнал, раскрытый якобы без умысла... на страницах с фотографиями наших политических лидеров. А сами из потайного оконца, видать, наблюдали, на какое лицо я бурно среагирую. Вдруг мне кого-то из них заказали? Зря старались, доктор. Меня не поймать на ментовские трюки.
            ПСИХОАНАЛИТИК (уязвлен).   Извиняюсь, мне не приходилось работать с профессионалами такого класса. Просто разобрало любопытство: ни каждый день общаешься с киллерами. (С чашкой кофе в руках снова останавливается напротив портрета Юнга.)
            КИЛЛЕР (устало).   Увы, доктор, видно, даже ваш наркогипноз бессилен мне помочь.
            ПСИХОАНАЛИТИК (не поворачиваясь).   Вы многого от меня хотите. У вас ведь не частный, а сон-заказ, как у Софокла. (В сторону.) Только заказчик у тебя – коллективное бессознательное россиян. Слава богу, что они пока засыпают с киллером, а не с Лениным в башке... (Все также, не поворачиваясь к Киллеру.) Вы надеялись, что я смогу обхитрить черта? Но допустим, во сне вам открылось бы лицо или прозвучало имя подсудимого. Но кто поручится, что именно он виновен? Все-таки это сон. Софокла, по-видимому, мучил такой вопрос, когда он услышал во сне имя вора. Он долго колебался, прежде чем огласить его. И как знать, виновного ли казнили греки? Как выбиваются признания, хорошо известно. (Слышит звон разбившейся об пол чашки. Поворачивается. Голова киллера безвольно упала на грудь, рука, в которой была чашка с кофе повисла над полом.) Кажется, закончился наш затянувшийся сеанс. Уже светает. (Достает из ящика стола наручники, застегивает их браслеты на запястьях рук киллера. Затем забирает у него из заплечной кобуры пистолет. Из смежной комнаты выходит Ирина Львовна.)
            ИРИНА ЛЬВОВНА.   От такой дозы снотворного киллер проспит до завтрашнего утра.
            ПСИХОАНАЛИТИК.   Отлично у меня будет время все подготовить. А вы, Ирина Львовна, сегодня же обзвоните всех наших пациентов. Сообщите им, что мы закрыли свой кабинет. (На вопросительный жест ассистентки.) Временно. Скажите, что мы ищем новое помещение. Я думаю, они не будут особо возмущаться, начались летние отпуска.

ТОРГИ ПО КИЛЛЕРУ

            Кабинет психоаналитика. Книжный стеллаж сдвинут. Теперь он закрывает собой дверь в смежную комнату. Доктор сидит за столом. Он в очках просматривает газетные вырезки.

            ПСИХОАНАЛИТИК.   Вот и пригодились газетные вырезки моего пациента из психушки. Молодец, дотошно собрал все статьи о наших киллерах. (Берет в руки одну из вырезок, читает.) Из розыскной ориентировки. (Пробегает глазами текст. В слух повторяет.) Приметы: на вид 45-50 лет, крупного телосложения, рост 190 сантиметров, серые глаза, черные волосы. (Отрывается от текста.) Похож на моего клиента! Ну-ка, дальше что у нас имеется? (Читает.) Особые приметы: носит опущенные книзу усы, на теле множественные послеоперационные рубцы. (Разочаровано.) Увы, это не мой пациент. Никаких послеоперационных рубцов у него на теле нет. (Читает следующую газетную вырезку.) Рост средний... волосы светлые... борода... (Кисло кривит губы.) Нет, мой киллер совершенно не похож на Македонского, воскресни тот. Да грозен ли этот живчик, хоть и стрелял с обеих рук? (Из кухни выходит ассистентка. Останавливается, слушает.) По-настоящему, опасен лишь тот киллер, который безразличен к собственной смерти.
            ИРИНА ЛЬВОВНА.   Лучше бы вы сдали своего киллера в ФСБ, а не отгадывали ребусы.
            ПСИХОАНАЛИТИК (убирает газетные вырезки в стол).   И что я им скажу? Что ко мне на прием записался киллер, дабы я разгадал его сон. Кого ему напоследок следует пристрелить? Арестуйте его... Киллер с первых же слов от всего отперется. А вы еще уничтожили все наши записи. И получается, что я не знаю ни кто он, ни на кого он работает. Не знаю даже фамилии человека, которого киллеру заказали. Я только чувствую, что его убийство потрясет Москву. Не исключено, что собираются замочить самого президента... А не дай бог, этот киллер, сбесившийся секретный агент того же ФСБ. Тогда меня ликвидируют вместе с ним, как опасного свидетеля.
            ИРИНА ЛЬВОВНА.   Ну, как знаете. (Выходит.)

            Из прихожей раздается ее возмущенный голос. В кабинет врываются высокая эффектная блондинка и рослый парень с бойцовской стрижкой.

            ПСИХОАНАЛИТИК.   Ирина Львовна, в чем дело? (Снимает очки).
            ИРИНА ЛЬВОВНА.   Невоспитанные молодые люди не понимают, что у нас отменены все приемы. (Снова пытается выставить непрошеных. Но парень легко отодвигает ее в сторону.)
            ПСИХОАНАЛИТИК.   Ирина Львовна, пускай молодые люди останутся. (К ним.) Вы оба желает у меня проконсультироваться?
            БЛОНДИНКА.   Нет-нет! Я одна. А это (кивает на парня) мой телохранитель.
Читать продолжение
[lj-like in invalid context]
promo ucmopuockon october 3, 2013 18:48 16
Buy for 100 tokens
Уважаемые участники сообщества, авторы и копипастеры! Правила размещения промо записей в сообществе ucmopuockon просты - соответствие правилам ЖЖ и нормальная психика автора поста. Чтобы разместить в промо нашего сообщества свою запись, скопируйте её URL и разместите её в промо…